Друзья! Воспользовавшись обратной связью (ОС), можно оставить рекомендации как по обустройству сайта, размещению интересного контента, так и по развитию общественного движения.                                                            

Развитие стратегической ситуации в АТР и роль НАТО

Продолжающееся переформатирование мироустройства, начавшееся с завершением «холодной войны», сопровождается переразпределением ролей между прежними ведущими игроками, появлением новых и общим смещением центра тяжести глобальной игры из Евро-Атлантического региона в Азиатско-Тихоокеанский (АТР). При этом наблюдается “заторможенность” в реагировании на возникновение новых реалий со стороны некоторых прежних ведущих мировых игроков. Это относится, в первую очередь, к альянсу НАТО - последнему “динозавру” «холодной войны», упорно не желающему “вымирать”.

Неадекватность этой организации на фоне складывающейся в мире ситуации отчётливо проявилась в тексте “Декларации”, принятой в ходе последнего саммита стран-участниц, состоявшегося в мае 2010 г. в Чикаго. Громкие заявления о собственной “глобальности” никак не учитывают того факта, что фокус мировых событий разполагается теперь на том участке поверхности Земли, который прямо противоположен по отношению к Евро-Атлантике, к оперированию на просторах которой и “настраивалась” НАТО.

К месту будет уточнить, что сейчас и в ближайшей перспективе основные мировые события будут развиваться даже не во всём АТР, а на том участке региона, который образуют три прилегающих к Китаю моря (Жёлтое, Восточно-Китайское и Южно-Китайское). Они окаймляются с востока т.н. “первой островной линией” и включают в себя архипелаги Рюкю и Малайский. В качестве связки двух последних служит Тайвань1.

В статье-заклинании под заголовком “Почему НАТО является Тихоокеанской силой”, появившейся летом 2012 г. в журнале «Национальные интересы» (The National Interest), в первых же строках констатируется очевидное: “Европейские члены НАТО с озабоченностью наблюдают за сдвигом американской политики в Азию, считая это началом ухода США из Европы”2. Основной же аргумент в пользу обоснованности заголовка сводится к географии, с которой не поспоришь.

Действительно, два из 28 членов этой организации (США и Канада) географически относятся не только к Евро-Атлантике, но и к АТР. Более того, руководители ведущего члена НАТО, т.е. США, в последнее время не устают подчёркивать, что их страна является сегодня ведущим игроком в АТР и останется таковым в дальнейшем. Указывая при этом, что любая точка акватории Тихого океана может входить в перечень ключевых американских интересов. Отмечается также, что здесь же находится и источник угроз для этих интересов, который, однако, на официальном уровне (пока) не указывается из “политкорректных” соображений. За американцев это сделал летом 2012 г. их ближайший союзник по НАТО, т.е. Великобритания.

Однако упомянутый выше географический аргумент не работает по отношению к остальным 26 членам организации, а потому степень обоснованности вопроса к нему “ну и при чём здесь НАТО?” со временем будет только возрастать. Эти “остальные” не только не входят в АТР, но и, судя по всему, им дела нет до политических страстей, разгорающихся в этом ключевом регионе мира. У себя дома, в Европе, проблем становится всё больше. Нынешний уход европейцев из Афганистана проходит под условным лозунгом “Наелись мы вашей (американской) глобальности досыта”.

Невозможно себе представить участие, например, бундесвера в какой-либо антикитайской акции из-за каких-то скал, разположенных в Восточно-Китайском и Южно-Китайском морях, название которых не каждый бюргер и произнести-то сможет. Тем более, после недавнего триумфального визита в КНР Ангелы Меркель, в ходе которого стороны договорились уже в ближайшие годы поднять уровень двусторонней торговли почти до $300 млрд.

В качестве аргумента в пользу вовлечённости НАТО в АТР иногда указывается на двусторонние соглашения о партнёрстве, заключённые с этой организацией некоторыми странами региона и, прежде всего, Японией. Действительно, подобные отношения установил в январе 2007 г. тогдашний премьер-министр Синдзо Абэ (который в декабре снова может занять этот пост). Ну и что это конкретно значит для Японии в её противостоянии с тем же Китаем? Другое дело, двусторонний военно-политический альянс с США, укреплению которого в Японии придают всё большее значение. Но, опять же, при чём здесь НАТО? В апреле в ходе визита Дэвида Кэмерона в Токио было заключено соглашение с Великобританией о военно-техническом сотрудничестве. Но оно также не имеет никакого отношения к НАТО.

Руководство бюрократического аппарата НАТО (генсек Андерс Фог Расмуссен, его спецпосланник Джеймс Аппатурай), что называется, “по роду службы” в той или иной мере оптимистично оценивают будущее своей организации в АТР3.

Но один из ведущих аналитиков американского “Центра стратегических и международных изследований” Стивен Флэнеген, отметив, что блок реорганизуется и “усложняется” в соответствии с глобальными изменениями, скептически оценил перспективу его “поворота в сторону Азии”. По его словам, “среди европейских союзников отсутствует поддержка процесса приобретения НАТО глобального характера в полном смысле этого слова…”4.

Фактически то же самое летом с.г. сказал и министр обороны Великобритании Филип Хэммонд в ходе своего визита в США. Поддержав общий “сдвиг” американского внимания в сторону АТР и открыто (в отличие от американского руководства) обозначив Китай в качестве главной угрозы интересам Вашингтона (которому необходимо “объединить все страны региона”), он отметил и место европейцев в новой глобальной игре.

Всем им, “включая Великобританию, потребуется приложить большие усилия по обезпечению безопасности в их собственном регионе”. В него Хэммонд включил территорию Европы, Ближнего Востока и Северной Африки. Заключительную реплику о том, что “это не будет означать конца атлантизма…”, можно отнести на счёт специфического британского юмора её автора5.

В этих условиях нельзя изключать появления в США настроений, типа “как в Ливии “караул”, так давай “Томагавки” и системы управления, а как у нас с китайцами проблемы, так разбирайтесь сами…, союзнички…”. Дело в том, что в соперничестве самого разного рода, которое США уже ведут с КНР, они не изпытывают никакой поддержки со стороны всех прочих стран НАТО.

Это относится, например, к “подковёрной схватке” двух главных мировых "бульдогов” в Мьянме. На неё не всегда обращается внимание на фоне генерируемого в масс-медиа из региона Ближнего Востока оглушительного, но тотально безпорядочного шума (в котором иногда пытаются отыскать некие “тайные” смыслы, даже глобальной значимости). Между тем, внешне незаметные события в Мьянме приобретают особое значение в новой глобальной игре. Недаром Б.Обама сделал остановку в этой стране по пути на завершившийся на днях Восточно-Азиатский саммит.

Цена вопроса в данном случае обусловлена перспективой решения Китаем т.н. “проблемы Малаккского пролива”, имеющей для него критически важное значение. Контролирование Мьянмы позволило бы КНР обезпечить выход в Индийский океан по суше, т.е. в обход Малаккского пролива. “Осанна”, которую американский президент пропел “успехам в демократизации” в ходе упомянутого визита, имеет цинично-материальную подоплёку.

По мере развития прозападной трансформации властного режима Мьянмы, перспектива решения Китаем указанной проблемы становится призрачной. Следует отметить, что со стороны Запада в борьбе за Мьянму, помимо США, приняла участие лишь такая (весьма специфическая) организация, как Нобелевский комитет мира.

Для самих европейцев перспектива прекращения деятельности НАТО или даже просто такого переформатирования этой организации, которое де-факто оставит Европу наедине со своими проблемами, может иметь весьма серьёзные последствия. И можно лишь пожелать, чтобы в условиях нарастающей “турбулентности” на старом континенте многовековые европейские “скелеты”, которые с окончанием Второй мировой войны удалось загнать в “шкафы”, оставались в них и впредь под надёжным запором.

Как это всегда бывало в переломные моменты европейской истории, с начавшимся американским “сдвигом” в Азию особенно неуютно почувствовала себя “серая зона”, члены которой с окончанием «холодной войны» получили странное обозначение “молодые демократии”. Их вызывающее позиционирование по отношению к прежнему покровителю базируется изключительно на протекции нового “старшего брата”. У последнего, однако, возникли чрезвычайно серьёзные проблемы в регионе, разположенном очень далеко от европейских “младо-демократов” и ему сейчас не до комплексов всякой шушеры. Для поддержания в них остатков “духа” на их территориях развёртывается система ПРО наземного базирования, численность ракет-перехватчиков которой не превысит десятка.

Необходимо, однако, подчеркнуть, что основная масса подобных ракет (изчисляемая сотнями, а, возможно, и тысячами) будет базироваться на кораблях и этот факт полностью соответствует характеру новой глобальной игры. Корабельное базирование систем ПРО позволяет оперативно развернуть противоракетный щит необходимой плотности в районе ожидаемого крупного конфликта, например, в зоне Персидского залива.

Но, как отмечалось, наиболее опасным для глобального мира районом становится пространство, которое образуют три прилегающих к КНР моря, окаймляемых “первой островной линией”. Основной целью современного этапа военного строительства КНР является недопущение проникновения ударных военно-морских группировок США (а также Японии) внутрь указанного пространства (например, для оказания срочной военной поддержки Японии, Тайваню, Вьетнаму или Филиппинам). Поэтому особое внимание в Китае уделяется в последние годы развитию ВМС, ВВС, а также баллистическим ракетам средней дальности наземного базирования с точным наведением боеголовок на подвижные цели, типа авианосцев.

Китайскую военную стратегию, направленную на осуществление упомянутого “недопущения”, в США обозначают словосочетанием Anti-Access/Area-Denial (A2/AD). Её парирование должно проводиться в соответствии с “Концепцией объединённого оперативного доступа” (Joint Operational Access Concept), принятой МО США в январе 2012 г.6 Осуществление “доступа” авианосных ударных групп в заданный район развёртывания должно проходить под прикрытием корабельных систем ПРО. Для решения этой совершенно ясной, актуальной и конкретной тактической задачи и ведётся с конца 90-х гг. разработка корабельных систем ПРО совместными усилиями США и Японии7.

Япония, а также Австралия, некоторые страны Юго-Восточной Азии и, возможно, Индия - вот ключевая опора США в их противостоянии с КНР и ядро гипотетической “азиатской НАТО”, о которой ведётся дискуссия уже почти 10 лет. Необходимо отметить, что если Вашингтон всё же пойдёт на раздел с Пекином “сфер влияния” в АТР (что пока представляется маловероятным), то это вряд ли будет способствовать разрядке напряжённости в регионе. Просто на “переднюю линию” борьбы с Китаем выйдет та же Япония (уже в качестве достаточно самостоятельного игрока) в весьма вероятном “тандеме” с Индией, стремительное сближение с которой началось с премьерства Синдзо Абэ.

Визит в Токио премьер-министра Индии Манмохана Сингха должен был состояться в декабре. Он был отложен в связи с внеочередными выборами в парламент Японии, которые пройдут 16 декабря. Их итоги могут иметь серьёзные последствия для трансформации ситуации в АТР. Однако это тема отдельного обсуждения.

 Владимир Терехов, ведущий научный сотрудник Центра Азии и Ближнего Востока Российского института стратегических изследований.

Чтобы оставить комментарий, пожалуйста, авторизуйтесь на сайте.
Если же Вы не зарегистрированы, то зарегистрируйтесь здесь

X

Обратная связь