Друзья! Воспользовавшись обратной связью (ОС), можно оставить рекомендации как по обустройству сайта, размещению интересного контента, так и по развитию общественного движения.                                                            

Свобода, Равенство, Дегенератство

Идея о том, что влияние монарха, аристократии и церкви на деятельность «простого горожанина» нужно ограничить зародилась в Европе на исходе мрачного Средневековья. “Не мешайте действовать” – таким был один из лозунгов молодого либерализма. Исторические истоки либерализма – в борьбе за власть между буржуазией с одной стороны и феодалами с другой. Буржуазия – это развившиеся в городах за несколько столетий ремесленники, ростовщики, торговцы, судовладельцы и т.д.

Феодалы – это монарх и Католическая церковь. Им было что делить, потому что экономические интересы у этих групп были противоположные. Поэтому не будем останавливаться на этом подробно. Рассмотрим лучше религиозные корни либерализма.


Спектр мнений на эту тему хорошо описал И. Шамир во время выступления на конференции в СПБГУ в 2006 г.:

«Какова же религиозная подоплёка нового либерализма? Тут взгляды учёных и теологов разделились. Одни, вслед за Вебером, видят в либерализме развитие протестантизма. Другие замечают сильный антирелигиозный запал либералов и видят в нём ту иную форму сатанизма. Третьи отрицают сатанизм, или определяют его, как отсутствие Бога. Мой пастырь Феодосий Севастийский заметил, вслед за Аверинцевым, что новый либерализм старается стереть все следы Божьего Присутствия, уничтожить любое напоминание о Христе. Покойный Александр Панарин считал его формой язычества, мифом о Потребителях и Товарах вне общества ……. На мой взгляд, учение о «либеральной демократии и правах человека» … представляет собой крипторелигию, секуляризированную форму иудаизма, или нео-иудаизм».

Версий много. И они все – верные. Зарождение либерализма происходило в протестанткской среде. Протестантизм вышел из католицизма. Католицизм отделился от Единой Христианской церкви в 1054г. Единая, "Святая", Соборная и Апостольская возникла в 1 веке нашей эры как собрание верующих во Христа, учение которого изложено в Новом Завете. Иисус Христос, к слову, является исторической, а не мифологической личностью и упоминания о его жизни и деятельности содержатся во множестве источников. Целью создания им Церкви было исполнение изначального замысла Бога о мире и человеке.

Прообразом новозаветной Церкви Христовой, т.е. народа Божия, был Ветхозаветный народ израильский. Искупительный подвиг Иисуса положил начало бытию Христианской Церкви как нового человечества, являющего, в то же время духовным (и историческим) потомством ветхозаветного Авраама.

В Нагорной проповеди Иисус говорит: «Не думайте, что Я пришёл нарушить закон или пророков: не нарушить пришёл я, но исполнить» (Матфей, 5:17). Этим подразумевается, что Христианство вбирает в себя основы древнеиудейской религии – законы Ветхого Завета, дополняя их Новым Заветом. Т.е. Христианство приходит на смену древнееврейской религии – самой на тот момент прогрессивной с точки зрения идейного наполнения. Ещё раньше, до возникновения древнеиудейской религии, основной религиозной идеей было язычество.

Если попробовать вульгарно изложить основные этапы развития религиозного сознания людей, то можно попробовать сделать это следующим образом.

Сама идея о наличии Богов возникла в язычестве. Ветхозаветная иудейская религия дала основные законы – 10 заповедей, в том числе заповедь об одном единственном Боге. Учение Христа дополнило Ветхозаветные запреты Заповедями Благоденствия, т.е., если очень упростить, объяснило как следует поступать человеку в случаях, когда до исполнения Ветхозаветных запретов дело ещё не дошло, но что делать – уже непонятно. Также, Иисус основал Единую, Святую, Соборную и Апостольскую Церковь – собрание верующих во Христа, т.е. христиан. За каждым из слов названия Христианской церкви – свой смысл и концептуальная составляющая. Каждое слово описывает принципиальное свойство церкви, отличающее её от предшествующих религий.

Раскол на Католическую (Западную) и Православную (Восточную) церкви, произошедший по инициативе Рима, нарушил принцип Единства. Отколовшийся половиной католической паствы протестантизм нарушил принцип Соборности и последования заветам Апостолов. Если не вдаваться в подробности, то можно сказать, что отказ от ряда положений, на которых было основано существование Единой Христианской Церкви означал, в идейном смысле, частичный возврат к Ветхозаветной религии.  По внешним признакам и Католицизм, и Протестантизм, конечно, были далеки от иудейской религии, но в концептуальном, от Новозаветного Христианства они удалились ещё больше. Эту тему очень подробно и доступно рассмотрел и изложил в своих трудах А.С. Хомяков.

Протестантизм, в свою очередь, стал религиозной основой либерализма (уже вообще не религии, а «течения»), отсюда и наблюдаемая сегодня схожесть либеральной идеологии с иудаизмом.

Основные тезисы либерлизма известны. Интересны их обратные стороны:

-Защита прав человека | Отрицание прав коллектива;

-Защита частной собственности | Защита только тех, у кого есть (крупная) собственность;

- Защита меньшинств | Отрицание прав большинства;

- Частные СМИ | Капитал формирует общественное мнение;

- Защита женщин и гомосексуальных отношений | Ликвидация семьи;

- Антирасизм | Отрицание предпочтительных прав коренного населения;

- Экономическая самостоятельность индивида | Запрет на социальную взаимопомощь.;

- Отделение церкви от государства | Свобода антихристианской пропаганды, запрет христианской миссии в общественной сфере.;

- Свободный рынок | Потворствование монополистам;

- Всеобщее избирательное право | Иллюзия народовластия;

и т.д.

Свобода, Равенство, Братство – это звучит прекрасно. Но когда ценности либерализма начинают претворяться в жизнь, в обществе постепенно размывается понятие добра и зла. Защита ценностей либерализма приводит к попранию других ценностей, но т.к. это делается ради благих (якобы) целей, то у людей постепенно возникает релятивисткое отношение к добру и злу. Как итог, единственными критериями для их различения становятся 10 Ветхозаветных заповедей, и это одна из причин, которая позволяет сегодня многим авторам говорить о том, что либерализм близок иудаизму.

Смещение понятий добра и зла  приводит к необходимости заново разграничить их. Как итог, злом начинает считаться исключительно нарушение «не убей», «не укради» и т.д. Подавляющее большинство людей сегодня именно так представляет себе грех. Если же никто не обобран и не убит, и молитвы не возносятся к истуканам, то всё, вроде как, в порядке.

Такой порядок рассуждений приводит к мысли о том, что под видом самой прогрессивной и ведущей к процветанию идеологии преподносятся идеи, которые были концептуально оспорены и отвергнуты примерно две тысячи лет назад.

Есть такая литература – святоотеческая. Святоотеческое учение говорит, что ересь, являясь отклонением от Божественной истины и по сути хулой на Бога, развращает душу, лишает человека богообщения. Св. Игнатий Брянчанинов пишет, что суть любой ереси – богохульство. “Падшие духи стараются прикрыть все грехи благовидною личиною, называемою в аскетических отеческих писаниях оправданиями [Преподобный авва Дорофей. Поучение о еже не составляти свой разум]. Делают они это с тою целью, чтоб человеки удобнее были обольщены, легче согласились на принятие греха. Точно так они поступают и с богохульством: стараются его прикрыть великолепным наименованием, пышным красноречием, возвышенною философиею. Страшное орудие в руках духов — ересь! Они погубили посредством ереси целые народы, похитив у них, незаметно для них, христианство, заменив христианство богохульным учением, украсив смертоносное учение наименованием очищенного, истинного, восстановленного христианства. Ересь есть грех, совершаемый преимущественно в уме. Грех этот, будучи принят умом, сообщается духу, разливается на тело, оскверняет самое тело наше, имеющее способность принимать освящение от общения с Божественною благодатью и способность оскверняться и заражаться общением с падшими духами».

В соответствии с этими определениями, сделанными задолго до появление Либерализма (Авва Дорофей жил в 6-7 в. после Р.Х.), либерализм – это ересь. А ересь – это чума души. Душевная болезнь. Кстати, в таком определении отцы Восточной церкви сходятся во мнении с инквизиторами-католиками.

Но либералы, борцы за права непонятно какого человека, не ведают о наличии у этого человека души. По крайней мере, они ничего о ней не говорят. Весь пафос их риторики – защита свобод и прав человека в материальном мире. Ведь и физическая свобода, и свобода разума – это категории материального мира.

Разум – это не что-то абстрактное и эфемерное, а поддающиеся научному наблюдению электрические и химические процессы в мозге человека. Жизнь физического тела и способность мозга мыслить – это явления материального мира. В отличие от существования души и духовной жизни. Основоположники либерализма, будучи довольно образованными людьми, не могли не знать хотя бы основ христианского учения о душе, но они умаляли значение духовной жизни, или же просто о ней не говорили. А вот современные либералы вообще не знают таких слов.

Поэтому большинство людей сегодня полностью отождествляют себя со своим телом, изредка выделяя отдельно от этого такие понятия как разум и чувства. Но и разум, и чувства, и ощущения физического тела – это категории одного рода, явления материальной природы. Наличие же у человека не только тела, но ещё и души для борцов за права – это какая-то абстракция. Душа, духовная жизнь совершенно точно это вне поля их внимания. А нередко – за пределами их кругозора. В то время как для верующего человека существование души – осознанная им данность, лежащая в основе религиозного мировоззрения.

Поэтому для либерального восприятия мира, в котором свобода и определённый набор прав являются самоценными (но отнюдь не логически обоснованными) вещами защита этих прав и свобод есть единственная мотивация. Потому что права и свободы защищают тело и разум. Душе права и свободы не нужны. Любое ограничение прав, которое по сути есть ограничение свободы тела либо разума, ревнители прав и свобод воспринимают как губительное для себя. Боятся его. Протестуют. Восстают. Ведь кроме прав и свобод, которые есть у них в их мирской материальной жизни, у них ничего больше нет. Не сознавая человека так, как это делают верующие люди, т.е. как совокупность тела (с разумом) и души, борцы за права и свободы воспринимают всё то, что губит тело и разум, как полную погибель. Ведь несвобода для тела и разума действительно может означать деградацию и гибель. Окончание всего навсегда. Вечную смерть.

Для церкви же первый предмет заботы в человеке – его душа, которая только временно связана телом, наделённым, среди прочего, способностью мыслить. Это вовсе не означает пренебрежения мирскими и материальными проблемами, но исключает оценку ограничения прав и свобод как однозначно негативную.

Потому что не внешние по отношению к человеку факторы определяют его сознание, а дух творит себе форму. И какой бы свободой не наградили человека, она обернётся для него несвободой, рабством, если дух его слаб и подчинит тело и разум страстям.

Не в видимых пустынях и горах пребывал он и не полагал великим иметь власть над дикими зверями, но он возлюбил душевную пустыню и желал приблизиться к горам вечным, дивно просвещающим, и наступать на душегубительные главы мысленных змей и скорпионов (преп. Авва Дорофей).

Ограничение, ущемление телесных и рассудочных прав и свобод, даже и смерть тела – для церкви это не полное окончание всего, а окончние мирской жизни души и продолжение её жизни в вечности. Поэтому борьба за т.н. гражданские права и свободы в мирской, материальной жизни гораздо менее актуальна для верующих людей, чем для атеистов-либералов. Подчинение заповедям, закону, власти для верующего не означает несправедливого перехода части его свободы в чьи-то руки. Да, есть ситуации, в которых и монаху позволено взять в руки оружие, но они весьма далеки от борьбы за т.н. гражданские права. Более того, верующие понимают, что именно ограничения, накладываемые на тело и рассудок являются часто средством для роста духовной силы человека.

Для либерального же сознания забота о своей душе – примерно то же самое, что поиск снежного человека. Это объясняет один из основных мотивов риторики «борцов с мракобесием» – тему противопоставления чувств верующих правам атеистов. Этот мотив звучит в широком диапазоне дискуссий: как при обсуждении нелепых выходок отдельных активистов, так и в рассуждениях о государственном устройстве России.

В статьях либеральных экономистов и историков, и на страницах «интеллектуальных» периодических изданий (рядом с заметками о том, как правильно носить зажим для галстука, фотогалереей 20 лучших поло на это лето и интервью с американской манекенщицей) всерьез обсуждаются вопросы о том, даст ли преимущество в глобальной экономике всеобщая религиозность населения. Чаще, конечно, такие вопросы ставятся как бы саркастически тоном.

К сожалению, просвещенные умы либералов не видят изъяна в самой постановке вопроса. Дело в том, что и чувства, и права – это явления одного порядка. Они имеют одну физическую природу: и то и другое – результат химических и электрических процессов, происходящих в физическом теле человека. Если и пытаться противопоставить, то не чувства и права друг другу, а их совокупность – вере в Бога. Но такая постановка проблемы делает противопоставление безсмысленным, потому что становится ясно, что нельзя противопостовлять друг другу явления совершенно разной природы.

Это продолжение старинной темы «религия против науки», над которой хорошо пошутил современный богословов и катехизатор А.И. Осипов, спросив – против какой именно науки? Против географии? Или, может быть, против химии. Попытка углубиться в рассуждения на эту тему вскрывает её надуманность. Религия не занимается вопросами устройства материи. Евангелие завещано Богом к познанию человеком вселенной. Христианин, познавая мир, разговаривает с Богом. Противоречия науки и церкви нет ни на духовном, ни на идейном, ни даже на официальном уровне. Современная официальная концепция РПЦ хорошо описывает это цитатами:

«наука и религия в распрю прийти не могут… разве кто из некоторого тщеславия и показания своего мудрования на них вражду восклеплет”.

(М.В.Ломоносов)

“Вера Христова не во вражде с истинным знанием,  потому что не в союзе с невежеством”.

(Святитель Московский Филарет).

Вопросы прав и свобод – это тоже вопросы устройства материи. Они не могут противоречить религии, потому что это совсем разные вещи. Единственным опасением церкви является возможность того, что научное познание и техническое развития окажутся в зависимости от человеских страстей, которые разрушают духовную гармонию жизни.

Аналогично церковь относится и к вопросу политического устройства: это не религиозный вопрос. Но решая его, нельзя отрекаться от Новозаветных истин. А Новозаветные истины нельзя принимать выборочно и трактовать исходя из своего собствеенного разумения или текущей ситуации. Иначе это будет отречением от христианства.

Свобода и равенство – самоценные постулаты либерализма и демократии – слишком сильно въелись многим в голову, чтобы быть подвергнутыми критическому осмыслению. Но это сделать необходимо.

Посмотрим на знаменитую картину Эжена Делакруа «Свобода, ведущая народ» (1830; холст, масло 260х325 см, Лувр).

Это картина – символ либерализма. Художник изобразил молодую французскую женщину с ружьем и флагом в руках, ведущую людей к свободе. Шагает она по трупам французских же солдат. Обнажённая грудь символизирует её решимость. Трупы солдат раздеты ещё до подхода отряда во главе с этой девушкой – не часто хорошая, годная одежда просто так валяется на улице. Рядом бежит ребёнок – мальчик Гаврош, с двумя настоящими пистолетами и в трофейной солдатской аммуниции (реальный исторический персонаж). К ногам девушки бросается некто, символизирующей Францию (см.цвет костюма). Страна, нация, государство – у ног Свободы. Справа шагает угрюмый франт, не растерявший своей элегантности даже в жестоком городском бою. Это – автопортрет самого Эжена Делакруа. В письме к своему брату он позднее написал: «Я выбрал современный сюжет, сцену на баррикадах. …Если я и не сражался за свободу отечества, то, по крайней мере, должен прославить эту свободу».

Очень искренне и актуально. На митинг не пойду, там могут застрелить, но перепост сделаю. И плакат в тему тоже нарисую. Вероятно, для того, чтобы вдохновить других отправиться на баррикады.

Как ещё проявить себя креативному и внутренне свободному молодому человеку, если гнёт власти не даёт ему раскрыть свои таланты иным способом?

Картина прекрасна. Посмотрим на неё с обратной стороны. Что делает на баррикадах молодая женщина? Почему женщина – с оружием, и почему она холодно и уверенно идёт по трупам? 1830г – это была Буржуазная революция. До этого была ещё Великая Французская революция, которая и так уже освободила народ Франции из тисков феодального гнёта. Теперь, в 1830г, происходил передел сфер влияния между теми, кто выжил в первой революции. Что заставило эту женщину воевать с солдатами? Что у неё в голове? Почему она видит свою миссию в хождении по трупам, а не в создании семьи и воспитании детей, пусть бы даже и в духе либерализма? Представьте себе, как бы Вы отнеслись к своей современнице, простой русской горожанке, которая решила бы пройтись по трупам русских солдат внутренних войск с автоматом и флагом? Ради свободы и справедливости. Была бы прекрасна эта картина?

Убитые люди на картине – такие же французы, как и те, которые шагают по их мёртвым телам. Есть картина Павла Рыженко «Калка» (1996г). На ней победившие татары снимают снаряжение с проигравших битву русских дружинников и пируют на трупах убитых. Однотипные эпизоды, вот только татары и русские – два разных народа, которые сражались за территорию. А на картине Эжена Делакруа, посвященной свободе, уничтожают друг друга соотечественники. Ради идеалов и концепций. Женщина-революционерка, ребенок с оружием, представитель городской творческой интеллигенции, ещё какой-то разбойник с саблей – против солдат, набранных из народа и вооружённых за счёт всего народа Франции на собранные с него налоги.

Насколько лучше зажили после революции убийцы солдат и воспевавшие их художники и писатели, точных данных нет. Но они точно стали внутренне более свободными и вдохновили массу народа на повторение своих «подвигов».

Любой вооружённый бунт, происходящий внутри страны и не направленный против внешнего врага – безнравственнен, а его оправдания – лживы и надуманы. Пугачёв, декабристы, 1905г, большевики, события 1991 и 1993 годов и самые новейшие события – это явления одного порядка. Революции не приводят к декларируемым целям, но имеют страшные, чудовищные последствия для огромного количества людей. Запускают серии новых страшных трагедий, отнимают у страны время и силы, разделяют общество на жертв и палачей.

Либерализм, желание бороться за малопонятные права и свободы не привьётся тем людям, которые читают в молитвослове слова утренней молиты:

Спаси, Господи, и помилуй богохранимую страну нашу, власти и воинство ея,

да тихое и безмолвное житие поживём во всяком благочестии и чистоте.

(Поклон)

Или привьётся, но они тогда должны перестать читать молитвы. Выбор – или либерализм, или Бог. К сожалению, жизнь современного гражданского активиста проходит не тихо и не безмолвно, и не в молитвах за воинство своей страны. Да и не только гражданского активиста. Вообще образ жизни современного горожанина – такой, при котором сложно найти время для молитв и чтения не только церковной и святоотеческой литературы (её еще отыскать надо), но и классической русской. Чтобы понять, что Пушкин, Толстой, а также ещё множество людей сумели прийти к мысли о том, что Бог есть, а всё что против него – это дегенерация и зло.

И увидеть это зло в своей душе.

Източник

 

Чтобы оставить комментарий, пожалуйста, авторизуйтесь на сайте.
Если же Вы не зарегистрированы, то зарегистрируйтесь здесь

X

Обратная связь